В Кущевскую, вернее на то место, где были позиции бойцов 4-го корпуса, мы приехали утром. На краю поля, у посадки, уже стояли в ряд машины, автобусы, подъезжали новые. Проезживались конные казаки в черкесках. Кубанцы в парадной форме собирались, радостно здоровались с знакомыми и друзьями, приехавшими из дальних мест. В кружок стояла молодежь в полевом камуфляже.

Первое, что мы увидели, выйдя на поляну, где проходило собственно поминовение – памятник павшим казакам. А рядом – аккуратно выкрашенное известью углубление в земле с хорошо читаемой надписью: «Окоп Героя Советского Союза К. И. Недорубова». Так вот куда мы приехали! Вот где березовский казак со своими земляками покрыли себя славой. На этом самом месте. Вон и насыпь железной дороги рядом. Значит, туда он повел своих казаков, когда соседний эскадрон вынуженно оставил свои позиции. И там, у наших окопов, накрыл не успевших обосноваться там как следует немцев. Всего на личном счету Недорубова – 70 фашистов.

Казаки построились, вынесли знамя. В центре, в теньке, на почетном месте расположились старики – ветераны войны. Напротив – руководство района, представители Кубанского войска. Говорили немного, но хорошо. Особенно запомнились слова одного из ветеранов:

– Я обращаюсь к молодежи. Эта земля полита кровью наших товарищей, кровью ваших дедов. Поэтому она священна. Не оставляйте ее, не продавайте, не меняйте, ничего с ней не делайте такого. И не отдавайте ее никому!

А потом случилось неожиданное и необъяснимое. Если это придумал режиссер – молодец. Но на самом деле, наверное, все проще и таинственней. Когда объявлена была минута молчания и зазвучала музыка, перед общим строем вдруг появился оседланный конь без седока. Коник немного помешкал, и поспешил к своим – к конному строю. Судя по тому, с каким удивлением кинулись его ловить спешившиеся крайние казаки, никакой режиссуры тут не было. Просто конь отвязался. Просто нам от павших привет…

Еще здесь было вручение наград, принятие присяги молодыми казаками. А после официальных мероприятий – общий стол под акациями. Тут у нас произошел любопытный казус. С улыбающимся лицом к нам подошел один из казаков:

– Здоровы были, донцы! Тут ведь ваши тоже стояли…

– Слава Богу! Да мы того, не с Дона.

– А откуда ж вы?

– Из Москвы.

– Из Москвы-ы? – Меняется в лице и после долгой паузы успокаивающе машет рукой. – Ну, ничего, ничего…

Да конечно ничего. А вот то, что донских станичников не было на поминовении – жалко. Ведь когда-то помянуть боевых товарищей съезжались сюда и ветераны с верховых станиц, с севера Волгоградской области.

Вернувшись с поминовения в станицу, мы потом еще долго сидели в штабе казачьего общества. Пели сами, слушали песни и рассказы стариков. Хорошая это традиция – поминать павших, поминать родных. Только так мы все вместе, и павшие и живые – не население, а народ.

Встаньте, дети, встаньте в Круг…

Много еще было встреч на Кубани. Замечательный женский коллектив в той же Ленинградской (Уманской), который сначала встретил нас немного настороженно (Какого рожна им надо?), а потом, поняв, какие песни мы ищем и еще поем сами, принял как родных. Надо бы рассказать и об ансамблях, или как они называются здесь, хорах из Челбасской, Каневской, о поездке в Новоминскую (такого сельского ДК мы со времен Брежнева не видели!), о коллективах Стародеревянковской и многих других, но, пожалуй, для этого нужно будет писать целую книгу.

А вот о чем особо вспоминается – это последний вечер в станице Каневской. Когда закончился фестиваль-мастерская «Фольклор и молодежь», мы остались в парке у фонтана попеть песни. Стояли кругом – «Казачий кругъ», А. С. Кабанов, В. В. Асанов, еще кто-то. И пели казачьи песни. А наши местные, кубанские друзья стояли рядом в кругу и слушали: – о, а эту я слушал, сидя у моего деда в хате на печке…– О, а эту вы где взяли? – Да здесь же, отвечаем, здесь, на Кубани.

А вокруг ходила туда-сюда каневская молодежь. Парни, девчонки. Как положено, вела свои разговоры, но краем уха прислушивалась к этому незнакомому (увы!), но все-таки своему, родному пению. Лица у этих юношей и девушек хорошие. Не порченые. Спокойные, уверенные и добродушные. Первым это деление на «слушателей и артистов» не выдержал Василь Гапонов, руководитель одного из каневских хоров: Ну-ка, пошли, пошли, давай в круг, спивай!

Ребята засмеялись, стали отнекиваться, мол, мы песен этих не знаем. Тогда мы предложили спеть то, что они знают. Давай, мы подпоем! И из толпы вышел парень. «Давай,– говорит, – споем». И запел песню из репертуара Расторгуева, про то как «пройдем вдвоем по полю с конем». А мы взяли и подпели. По нашему, с кучерявинкой. Неплохо получилось. Вот бы еще чтобы не один хлопец был, а десяток хотя бы. Да ту песню, дедовскую, стародавнюю. Вот бы сила! Но, наверное, это задача на будущую экспедицию. Да, наверное, и не на одну…

Записки из экспедиции Казачьего Круга — 2006