Трагедию М. Лермонтова он представляет по книге В. А. Захарова «Загадка последней дуэли» (М., «Русская панорама», 2000г.). В трагическом исходе дуэли и виноват по Захарову, не Мартынов, а «цепь досадных недоразумений, в которых проявились особенности неуравновешенной психики Лермонтова». Но коль столь упрощённое представление следует из книги В. А. Захарова, зачем его разделять, почему не подвергнуть его сомнению? Ведь можно почитать и более глубокие исследования на эту же тему, к примеру, книгу замечательного, ныне покойного поэта Юрия Беличенко «Лета Лермонтова» (М., Московские учебники и Картолитография, 2001г.), в которой трагедия М. Лермонтова предстает не такой простой, как это видится краеведу В. А. Захарову.

А. Блок в книге В. И. Шульженко, не в пример современному поэту – всего лишь «свидетель на суде времени» и, надо полагать, не участник тех глухих, испепеляющих годов, которые ему довелось пережить.

Среди классиков делается лишь одно исключение. Конечно же – Л. Толстому, у которого он обнаруживает «взгляд глубоко личный и живой». Наряду с этим он совершенно справедливо описывает этот «взгляд», как в кавказских произведениях Л. Толстого, так и в его прямых высказываниях. Состоит же он в том, что Кавказ для Л. Толстого «мир, подвергшийся нашествию чужой, враждебной, более сильной и безжалостной цивилизации», что писатель был «противником колониализма и одновременно становится в позу кавказца, не желающего мириться с ролью «сателлита». Но в таком случае нельзя же не усмотреть в таком «глубоко личном и живом» взгляде однотипное мышление с марксистскими и революционно-демократическими, либеральными писаниями о Кавказе. Отсюда понятно, почему современные писания о Кавказе В. И. Шульженко возводит в ранг не подлежащего сомнению абсолюта. Он находит в них толстовскую традицию. Но эта марксистская революционно-демократическая, толстовская традиция решительно противоречит концепции «Русского Кавказа»…

Совершенно очевидно, что В. И. Шульженко обращается к произведениям литературы лишь как к подручному материалу для своей концепции. Отсюда такая избирательность и произвол в трактовке произведений литературы, восходящие к давним догмам и фетишам. Такая аргументация сыграла с автором злую шутку. Ведь видя её, здравомыслящий читатель подвергнет сомнению и те, безусловно, интересные и своевременные идеи, которые в книге «Русский Кавказ» есть.

Порой просто поражаешься, как упрощённо русские писатели понимают события, происходящие на Северном Кавказе. Как, к примеру, в стихотворении «Кавказ» Геннадия Иванова, две из трёх строфы которого я просто обязан привести:

…Затишья и грозы Кавказа…

Так, видимо, будет всегда.

Война тут живёт, как зараза

России отсюда беда.

Что делать, что делать России

Покуда, нам ясно одно:

Спасительна здесь только сила.

А дальше – неясно, темно.

«Литературная Россия», № 5, 2007.

Вот уж поистине интеллектуальная капитуляция пред сложностью и непонятностью событий и региона собственной страны.

В связи с такими литературными и идеологическими набегами на Юг России мне остаётся лишь заверить и своих земляков, жителей Северного Кавказа, и особенно – братских северокавказских республик в том, что Г. Немченко, В. Бондаренко, В. Шульженко, Г. Иванов ещё не выражают общественного мнения российского общества и мнения русского народа. Надеюсь, что мои доводы в доказательство этого были убедительными.

Следует сказать и о том, что подобные писания находятся вне традиции русской литературы, для которой Кавказ ещё со времён А. С. Пушкина стал поэтической родиной. Напомню известное стихотворение Сергея Есенина «На Кавказе».

Издревле русский наш Парнас

Тянуло к незнакомым странам

И больше всех лишь ты, Кавказ,

Звенел загадочным туманом.

Примечательно, что поэт, как и его предшественники, оказывается на Кавказе вовсе не для бесстрастной и высокомерной оценки там происходящего, а для собственного духовного спасения:

И я от тех же зол и бед

Бежал, навек простясь с богемой.

…Чтоб воротясь опять в Москву,

Я мог прекраснейшей поэмой

Забыть ненужную тоску

И не дружить вовек с богемой.

Причём, это духовное и творческое спасение оказывается для поэта обоюдным:

Ты научи мой русский стих

Кизиловым струиться соком.

Да и ранее русские поэты со времён Михаила Лермонтова, который, между прочим, там воевал и там погиб, иначе, чем наши нынешние литераторы относились к Кавказу, исповедуя и находя равновесие между народами этого края. Вот где таится основная опасность неспокойствия на Северном Кавказе – непонимание и нежелание понимать этот своеобразный, многоликий и прекрасный регион России. В доказательство этого приведу в заключение стихотворение Алексея Апухтина «Братьям», написанное ещё в 1877 году:

Светает…Не в силах тоски превозмочь,

Заснуть я не мог в эту бурную ночь.

Чрез реки, и горы, и степи простор

Вас, братья далёкие, ищет мой взор.

Что с вами? Дрожите ли вы под дождём,

В убогой палатке, прикрывшись плащом,

Вы стонете ль в ранах, томитесь в плену,

Иль пали в бою за родную страну,

И жизнь отлетела от лиц дорогих,

И голос ваш милый навеки затих?..

О Господи! Лютой пылая враждой,

Два стана давно уж стоят пред тобой;

О помощи молят тебя их уста,

Один за Аллаха, другой за Христа.

Без устали, дружно во имя твое

Работает пушка, и штык, и ружьё…

Но, Боже! Один ты, и вера одна,

Кровавая жертва тебе не нужна.

Яви же борцам негодующий лик,

Скажи им, что мир твой хорош и велик,

И слово забытое братской любви

В сердцах, омрачённых враждой, оживи.

Пётр ТКАЧЕНКО,
издатель авторского литературно-публицистического
альманаха «Солёная Подкова»
г. Москва — станица Старонижестеблиевская Краснодарского края