Доклад для научно-практической конференции в Институте военной истории Министерства обороны 3–4 октября 2007 г. «Казачество в истории России».

Тема конференции «Казачество в истории России» предполагает вроде бы рассмотрение феномена казачества только в его историческом аспекте: чем было казачество в истории России, что и почему с ним произошло. Но тот факт, что конференция наша научно-практическая и проводится в соответствии с государственной программой «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006–2010 годы», конечно же, предусматривает рассмотрение, прежде всего нынешнего состояния казачества (точнее – потомков казаков), его потенциала в патриотическом воспитании, если таковой еще сохранился, что вовсе неочевидно…

При этом нас интересуют не правильные патриотические декларации, но, прежде всего – духовно-мировоззренческие основы и понятия, из которых-то и вырастают те или иные жизненные положения. К сожалению, современное казачество в общественном сознании всё ещё остаётся не уяснённым в своих фундаментальных положениях.

Что касается истории казачества, то здесь собственно и говорить не о чём. Есть добротные исторические исследования дореволюционных авторов, есть добросовестные труды историков нашего времени. Тут призвание исторической науки сводится в большей мере к тому, чтобы стоять на страже истины, не допускать искажений, которые в истории казачества случаются слишком уж часто.

В нашей российской истории вообще накручено немало недоразумений и умыслов, причём, по главным, основополагающим проблемам. Чего только стоит так называемая «норманнская теория» происхождения Руси, построенная на правке летописи, то есть искажении исторических фактов. В летописи говорится: «Земля наша богата и обильна, а наряда в ней нет», то есть пресеклась династическая преемственность князей по мужской линии и не более того. Но слово наряда издавна переводится как порядка, то есть «порядка в ней нет», что предполагает, говоря современным языком, внешнее управление ею. То есть через искажение летописи создаётся идеология по сути оправдывающая вмешательство во внутренние дела страны. И вот этим фетишем, направленным на уничижение русского народа, как якобы неспособного к самостоятельному житию, как дубинкой, размахивают уже который век. Глубоко и подробно эта историческая несообразность рассмотрена в книге «Откуда ты, Русь?» Сергея Лесного (Парамонова), вышедшая в Ростове-на-Дону в 1995 году, к которой я и отсылаю неленивых и любопытных.

Привожу этот факт как наиболее характерный, дающий представление о том, как происходит подмена понятий.

С другой стороны, когда историческая наука сводится к бесстрастному коллекционированию фактов, без всякого их осмысления, никак не соотнесенных с современным состоянием казачества, у потомков казаков, так или иначе несущих в душах его трагедию, невольно возникает даже раздражение. Ведь эта пропагандистская и издательская работа последних лет сводится по сути к одной мысли: да, наши деды-казаки создали уникальную воинскую организацию, превосходную систему духовного, нравственного и патриотического воспитания. Это замечательно и это мы прекрасно знаем. Но как нам быть сегодня? На этот вопрос не дают ответа сами по себе никакие собрания исторических фактов и никакие запоздалые похвалы казачеству как оригинальной организации общества.

К тому же в последние годы появилось немало спекулятивных изданий и публикаций, искажающих саму природу казачества, вбрасывающих в общественное сознание такие догмы и стереотипы, которые казачеству были чужды и на которых никакое возрождение казачества и патриотическое воспитание просто невозможны. Не думаю, что это происходит по какому-то небрежению и недосмотру, что здесь нет изрядной доли умысла. Ведь идеологическое, духовно-мировоззренческое, культурное противоборство в мире не стихает, а лишь изменяет свои формы. Надеюсь, что мы не такие уж наивные люди, чтобы изменение форм этого противоборства внушило нам уверенность в том, что его теперь и вовсе нет на свете, а у нас «нет идеологии», то есть, смысла существования на земле… Но если нет смысла существования, то нет и бытия народа и страны… Не велика мудрость бороться с прошлыми, уже давно не существующими угрозами, на что нас постоянно сталкивают, тем самым, понуждая к разрушению устоявшихся форм жизни.

Но прежде следует сказать о правовом статусе и состоянии казачества. Многолетние обсуждения закона о казачестве так и не увенчались успехом. И наконец-то принятый федеральный закон «О государственной службе российского казачества» так и не определил юридического положения современного казачества, оставив казачьи общества в статусе общественных организаций. Но понятно, что в таком статусе оно просто не может выполнять свою основную историческую миссию, сегодня особенно востребованную,— обеспечение безопасности страны в её регионах. Отсюда происходит невнятное положение современного казачества, всё ещё продолжающееся. С одной стороны – правильные декларации о его значении, с другой – неопределенность его правового положения и неопределенность, кстати, самой государственной службы. То есть, говоря строго юридически, всё то, что предусматривает закон «О государственной службе российского казачества» в несколько иных формах у нас уже было в советское время. Если государственную и военную службу казачество несёт в соответствии с федеральным законодательством и всё, не предусматривая собственно казачьей службы в казачьих подразделениях, то это в советский период уже было. Никто потомкам казаков уже не запрещал поступать в военные училища, быть офицерами. Мне никто не запрещал в 1967 году поступить в Орджоникидзевское (Владикавказское) высшее военное училище. Никто потом не запрещал офицеру, студенту-заочнику Литературного института по семинару критики перейти на литературную работу в журнал «Пограничник», то есть в погранвойска, относящиеся, как известно, к органам государственной безопасности. Никто уже не припомнил моих репрессированных дедов, высланных и сгинувших на Урале, в Свердловской области. Никто не препятствовал прослужить тридцать пять лет в армии и погранвойсках, причём, в центральных изданиях – газете «Красная звезда», издательстве «Граница», дослужиться до полковника и согласно законодательству уйти в запас.

Это очень важный момент, на который я обращаю особое внимание. Если мы всю свою деятельность концентрируем исключительно на разоблачении былых несправедливостей и геноцида, которых в нашем, послевоенном поколении уже не было, то тем самым мы создаем идеологию разрушения своей жизни, налаживавшейся с таким трудом и стоившей таких огромных жертв. То есть трагедия казачества, трагедия наших дедов использована в наше время для разрушения нашей жизни. Цинизм, конечно, безмерный, рассчитанный, видимо, на то, что потомки казаков не разберутся в этой, не столь уж сложной идеологической механике.

Закон предусматривает направление потомков казаков в соединения и воинские части, «которым присвоены традиционные казачьи наименования». Но ведь именные соединения, части, подводные лодки были и в советское время, причём, что очень важно, с региональным набором призывников. Правда, не было казачьих именных частей, но принцип именных частей был абсолютно идентичный. Тогда, что же собственно новое предусматривает закон? Единственное – это право образования казачьих обществ в статусе общественных организаций и патриотическое воспитание молодёжи. Причём, последнее опять-таки не может быть системным, если казачьи общества у нас остаются всего лишь на положении общественных организаций, ибо это важнейшее сегодня дело становится уделом энтузиастов. И, видимо, прав вице-губернатор Кубани Николай Александрович Долуда, отмечавший на встрече с представителями общественных организаций, что «сегодня более-менее строгая система воспитания молодёжи сохранилась только в общеобразовательных школах», в казачьих же центрах «эта работа выполняется процентов на двадцать… всё остальное существует лишь на бумаге».

Совершенно ясно, что было необходимо создать в системе Российской армии, пусть даже в качестве эксперимента, несколько настоящих казачьих подразделений, хотя бы для того, чтобы возвратить, реабилитировать казачьи воинские звания и чины, и прекратить наконец-то ту неопределённость с погонами, как государственными символами, которая всё ещё сохраняется. Поверьте, что небо бы не рухнуло и земля не разверзлась бы бездной, если бы в Российской армии, а значит и в обществе в целом, наряду с лейтенантами были бы и хорунжие, наряду со старшими лейтенантами – сотники и т. д.

Но коль закон предусматривает лишь то, что в иных формах у нас уже было, если в нём не предпринято ни одного реального шага по новой организации казачества в нынешних условиях, если он всего лишь дозволяет потомкам казаков зваться казаками, это создаёт невнятицу в обществе и, кстати, неизбежную маргинализацию казачьих обществ и, пробуждение нашей старой болезни самозванства, только привносящей хаос в общество. Ну, в самом деле, зачем заканчивать военное училище, что называется пахать за каждую офицерскую звёздочку, если можно просто надеть офицерские погоны, не имеющие пока что никакой юридической легитимности и смущать озадаченных сограждан. Такая игра с государственными символами просто опасна. А погоны – в организации, имеющей статус всего лишь общественной, согласитесь – это нонсенс.

Я понимаю, что я высказываю не совсем приятные мысли для членов казачьих обществ, но ситуация, к сожалению, такова, вне зависимости от того, понимают ли её истинный смысл потомки казаков в большинстве своём или нет. Нам её не переступить, от уяснения и разрешения её не уклониться. И она неизбежно будет разрешаться по мере того, как в стране будет укрепляться действительно государственная политика, обращённая к народу.

Но ведь такая правовая неопределённость современного казачества, в нынешней, ещё не устоявшейся после «демократической» революции жизни, не то что создаёт массу неудобств, но ставит под сомнение само существование казачества в России. Это в полной мере проявилось, к примеру, в таинственной эпопее по возвращению регалий Кубанского казачьего войска из Хауэлле (штат Нью-Джерси, США).