Поэтическое завещание Александра Блока

Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай мне руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!

А. Блок, «Пушкинскому Дому»

Наше невнятное, немое время настойчиво побуждает нас обратиться к Александру Блоку, его поэтическому творчеству, его удивительно цельной личности. Побуждает потому, что именно подобной человеческой цельности сегодня явно не хватает. Смею утверждать, что миропонимание поэта в русском самосознании остается все еще неопределенным и неуясненным. И для этого были свои веские причины. Прежде всего, конечно,— идеологические, ведь для марксистско-ленинской ортодоксии он был и остался «декадентом» и не более того, несмотря на то, что Октябрьскую революцию вроде бы и принял. Защитники ее оценивали его с не меньшей идеологизированностью, чем и противники, но уже противоположной. Оценка же поэта лишь с точки зрения политики — принятия или неприятия революции — исключает его понимание. Даже замечательной плеядой русских писателей советского периода он остался, по сути, не прочитан. Да ведь это было все-таки какое-то нелитературное племя…

Обратиться же к Блоку заставляет слишком уж схожесть его послереволюционной эпохи и нашего постреволюционного времени, переполненного такой же «немой борьбой», терзавшей душу поэта, то есть борьбой неопределенной и непонятной.

И прочитать так, как написано поэтом, а не так, как истолковывали его согласно тех или иных идей. Но в нашем странном литературоведении классики, если не все,— то большинство из них, просто «ошибаются». И лишь потому, что они не в пример своим обличителям никак не хотят следовать какой-то одной идее, а все норовят постичь и изобразить мир в его целостности, единстве и многообразии. Никак не хотят быть «передовыми» и «прогрессивными».

И поскольку все революции однотипны как по воздействию на дух человеческий и его сознание, так и по недостижимости социальных задач, ими декларируемых, путь Александра Блока среди революций становится сегодня не то что близким и понятным нам, но даже злободневным. Для понимания не только его эпохи, но в первую очередь нашего времени. На каких мировоззренческих основах и на каких представлениях о человеческих ценностях он пытался определить и постичь свое время,— это ведь имеет прямое отношение и к нам, к тому, что происходит теперь в России и с нами. Это сказалось как в его стихах, так и особенно в статьях «Народ и интеллигенция», «Стихия и культура», «Крушение гуманизма», «О назначении поэта» и других, перечитать которые сегодня особенно полезно. Совсем не то, что даже десять лет назад…

Георгий Иванов писал в 1949 году в Париже, что вокруг Блока «еще долго будут идти противоречивые толки»: «Если они теперь утихли, это только потому, что спорить некому… Там — Блок забыт, по циркуляру Политбюро, как «несозвучный эпохе», здесь — в силу все возрастающей усталости и равнодушия ко всему, кроме грустно доживаемой жизни… Но когда-нибудь споры о личности Блока вспыхнут с новой силой. Это неизбежно, если Россия, останется Россией и русские люди останутся русскими людьми». Может быть, это время честно оценить наследие Блока, без всяких идеологических заморочек, приближается. Примечательно, что споры о Блоке, то есть выяснение того, как он понимал и постигал смысл происходившего, Георгий Иванов прямо соотносит с самим существованием России, то есть видел в миропонимании Блока нечто столь ценное и необходимое, без чего жизнь в России по ее естественным законам устроиться не может.

И вот, по всем приметам, наступает время обратиться к Блоку. Но оказывается, что спорить о Блоке, читать и перечитывать его все еще, или опять, или уже окончательно некому… Там — грустно дожили свое его современники. Здесь, в России так же грустно доживает свое, еще, по сути, жить не начав, новое, «демократическое» племя. Словно в какой-то внутренней эмиграции у себя на родине. Литература ему как бы и ни к чему. И она — упразднена, то есть, изъята из общественного сознания. Это племя не назовешь даже варварским, ибо провозглашенные им потребительские «ценности» столь примитивны, что цивилизованное «обустройство» России на них немыслимо. Ладно, уж было бы оно только потребительским, но ведь еще является и воровским, то есть пытающееся обосновать свою правоту на неправде. И чем оно более хорохорится вокруг проблем экономических, то бишь, бизнеса, понимая под ними обворовывание народа, тем более и безнадежнее проваливается в небытие… Этого, естественно, не хочет замечать «передовая» интеллигенция, так как такое «обустройство» страны есть плод ее представлений о ценностях человеческих, плод ее ума и деятельности.

Не идут теперь ни «противоречивые толки», никакие иные о Блоке, потому что политика, полностью подавила культуру. В противоборстве цивилизации и культуры цивилизация, кажется, победила, как говорил Блок, отомстила культуре окончательно. Но ничего хорошего людям, в массе своей это не принесло. Духовное и душевное опустошение, нравственное падение, утрата смысла жизни… А теперь — утрата даже воли к тому, чтобы это, установленное силой и опять-таки обманом положение изменить. Разве не об этом говорил наш современник Расул Гамзатов: «Тогда (в советское время — П.Т.) все-таки действовали законы, а теперь полное беззаконие. То, что раньше справедливо считалось позором, вдруг стало доблестью. В нас поселилось какое-то ноющее чувство страха перед настоящим и будущим». («Вольная Кубань», 17.06.2003 г.) Ситуация очень сходная с той, которую переживал и выражал Александр Блок. А потому поэт остается не то, что не нужным, но и опасным, так как многое, очень многое может объяснить не только в своем времени, но и в нашем.