О казачьих песнях и не только о них

Идея издания антологии казачьей народной песни напрашивалась и, что называется, витала в воздухе давно. Да и странно же было, в самом деле,— уже который год декларировалось возрождение казачества и возвращение его в российскую жизнь, а культура казачества, с наибольшей силой проявляемая, конечно же, в песне, оставалась как бы вне этого движения. При всем при том, что усилиями подвижников по всей России существуют многочисленные казачьи песенные коллективы.

Такое несоответствие провозглашаемого возрождения казачества и его духовного, культурного обеспечения не было, конечно, случайным, но находилось в русле той политики в отношении к казачеству, которая старательно и последовательно поддерживалась. Сводилась она, к сожалению, к тому, чтобы создать видимость возрождения, ни в коем разе его не допуская, что укладывалось в отношение к народу в целом в эти «реформаторские» годы — высокомерное, презрительное и циничное. В конце концов, с помощью не столь уж сложных идеологических и юридических манипуляций в общественном мнении было вновь сформировано отрицательное отношение к казачеству. Причем, не только к нынешнему, возрождающемуся, но к казачеству вообще: «ряженые», «самозванцы» и т. д.

Между тем как именно через культуру, дух народный единственно и можно было его возрождать. Не воинскую же организацию казачества в первую очередь предстояло возвращать. Хотя и она, а так же уклад казачьей жизни, вопреки лукавым утверждениям, вовсе не являются чем-то архаичным и отжившим. При умной и расчетливой государственной политике они могли бы послужить и в наше время укреплению и удержанию на глазах отпадающих российских окраин.

Кстати, одной из причин не стихающего конфликта на Северном Кавказе как раз и является то, что из его урегулирования исключен казачий фактор, традиционный и неотъемлемый для этого региона. Вести же войну силовыми структурами вахтовым способом можно бесконечно… Это, так сказать, пожарные меры, а не политика на долговременную стабилизацию в этом, этнически пестром регионе. То, что только с участием казачества на Северном Кавказе можно достичь мира, не является какой-то новостью. Причем, участия не формального, а действительного. И тем не менее, оно напрочь исключено из процесса урегулирования. Это говорит только об одном: казачества, уже давно поверженного и утратившего свою традиционную организацию, все еще боятся неореволюционеры либерального толка, руководствующиеся все теми же дикими революционными фетишами, обосновывающими массовое уничтожение людей. Но что удивительно, с ними заодно оказываются политики и патриотического толка. Ну можно ли после всего пережитого казачеством и в прошлом, и в наше время писать так, как пишется на страницах «Советской России», усматривающей тонкие намеки на толстые обстоятельства в том, что казачество вроде бы возрождается: «Казачество рассматривалось царизмом как привилегированное сословие, на которое можно было бы опереться в трудный момент, прежде всего в случае революционных волнений». (18 июня 2005, № 81-82). Но так ведь можно сказать о любой государственной структуре и любом этническом образовании «царизма»,,, Как можно все еще повторять такие махровые догмы, зная, что казачество поддержало революционный народ, сорвало белое движение на юге России. И поплатилось за это откровенным геноцидом…

Из этого можно сделать вывод, что нынешнее идеологизированное общество в целом все еще не осознает роль и значение казачества в истории России, а в нынешних условиях тем более.

Но вернемся к культуре казачества, проявляемой в песне. Примечательно, что и в среде потомков казаков, участвовавших в возрождении, изначально преобладало ироническое отношение к «песенкам» как к чему-то никчемному, противопоставляемому чему-то более важному. Как, теперь ясно, возрождения на таких основах не получилось. Юридический статус казачества в наши дни так и не был определен. Но это уже отдельная тема.

Были и некоторые практические шаги к тому, чтобы всерьез заняться казачьей песенной культурой. Во всяком случае, потомки казаков в Москве, почувствовав потребность в издании антологии казачьей песни, попытались, было ее составлять во главе с Людмилой Васильевной Шаминой, профессором Российской Академии музыки имени Гнесиных. К сожалению, это намерение так и осталось неосуществленным. И не только по причине отсутствия средств. Дело в конечном итоге оказалось не в деньгах на издание антологии, а в том, что участники этого проекта, как мне казалось, плохо представляли концепцию и принцип такого издания, не соотнося его с тем положением, в котором оказалась в наши дни народная песня вообще. В основном предлагалось многотомное издание по тематическому принципу — по казачьим Войскам. Но тематический принцип в культуре является все-таки формальным, далеко не основным, отдающий вульгарным социологизмом. В то время как требовалась не полнота издания всех казачьих песен, когда-либо существовавших, но отбор живых песен. Нельзя же было не заметить того, что из всех народных песен более всего остаются живыми, то есть поющимися и сегодня, именно казачьи. Но это так и не было осознано. А потому, думается, проект издания антологии остался на уровне первоначальных обсуждений.