Сегодня уже со всей остротой определилось то, что люди, выросшие если не в атеистической, то, во всяком случае, в без религиозной среде, вдруг озаботившиеся «возвращением веры», могут наделать немало бед, ибо зачастую глухи к понятиям и представлениям духовным. С удивлением узнал о том, что по инициативе местного политсовета партия «Единая Россия» при финансировании всероссийского благотворительного Фонда святителя Николая Чудотворца в Майкопе сооружается памятник Николаю Чудотворцу, который должен был быть открытым 11 августа. При этом, товарищи из указанных организаций похваляются, как чем-то безусловно позитивным, тем, что такие памятники уже сооружены на Чукотке и в Ейске. Естественно, памятник в намеченные сроки открыт не был, так как встретил сопротивление местных «националистов». Отсюда делается грозный вывод: «Разгул национализма в Адыгее приобретает угрожающие и вполне осязаемые масштабы».

Необходимо разобраться в этой странной и опасной коллизии. Почему все-таки именно памятник сооружается святому? Ведь православие не знает такой традиции. Памятник — истукан, колосс на глиняных ногах, ветхозаветная, языческая традиция, свидетельствующая о неживом боге. В честь святых в православии пишут иконы, сооружают часовни, воздвигают храмы, но никак — не памятники… И когда в ответ на сооружение памятника адыгские «националисты» говорят об экспансии православия, о том, что оно несет в себе какую-то агрессию, что русская Православная Церковь извращает мораль и этику, мы обязаны уточнить это обвинение. В свете сказанного ясно, что это экспансия не православия, а чего-то совсем иного, оскорбляющего чувства не только людей иной веры, но и нас, православных мирян. Этику и мораль искажает не православие, а та, фундаменталистская по сути система воззрений, которая пришла на смену откровенному атеизму. Причем, эта болезнь «возвращения к вере» свойственна сегодня не только православию, но, как мы уже знаем, и исламу…

Вот если бы там, в Майкопе решили возвести часовню в честь Николая Чудотворца, тогда мы могли бы сказать: соседство православных храмов и мечетей, скажем, в Москве не только никого не ущемляет, но пробуждает интерес к другой вере. Мы ведь живем в едином государственном доме.

А почему памятник, в равной мере попирающий чувства мусульман и православных, сооружается именно в Майкопе? Разве не ясно было, что именно это вызовет противодействие? Ясно. Значит, мероприятие это носит заведомо провокационный характер и направлено на дестабилизацию ситуации на Северном Кавказе. И потом, историческая обида адыгских «националистов» ведь вполне оправдана. Но тогда спрашивается: зачем создавать условия для реанимации этой исторической обиды, зачем провоцировать «разгул национализма» в «осязаемых масштабах»? Ради «возвращения» к вере? Но это в таком случае вовсе не возвращение к вере, а спекуляция на святых чувствах людей в целях далеко неблаговидных, вне зависимости от риторики и от того, осознают это инициаторы акции или нет.

Ситуация загоняется в довольно темный тупик. Ведь в ответ на оправданную историческую обиду адыгских «националистов», мы, потомки казаков, могли бы в свою очередь, высказать свою историческую обиду, тоже вполне справедливую, и привезти душераздирающие картины высылки наших дедов на Урал, где они и сгинули. Причем, свершалось это не без участия горских народов. И трагедия эта продолжается, о чем свидетельствует уничтожение уже остатков терского казачества в наши дни… Но кому нам нести свою печаль, к кому апеллировать? К России? Мы и есть сама Россия. Хорошо адыгским «националистам», у них чуть что — есть конкретный адрес, инстанция обращения и обвинения. А как быть нам? Но разве эта, в равной мере несчастная наша судьба и такое легкое обретение ими адресата для апелляции не свидетельствуют о том, что подсознательно они не мыслят своего существования вне России… Но это российским властям и политическим силам не дает никакого права для волюнтаризма и для спекуляции на исторически сложившемся положении, тем более в нынешних условиях, когда наша государственность столь ослаблена.

То, что псевдолиберальной идеологией выдается за православие и русскость, к ним отношения не имеющее, в равной мере неприемлемо как для русских, так и для других народов России. Вот тут-то национальным активистам и следовало бы осознать, что они тоже заинтересованы в защите православия и что мы, русские православные люди, ждем от них такой помощи, в спасении нашей общей России, особенно теперь, когда нам так трудно. Нет, устроителям памятника в Майкопе легко, трудно нам, православным… Вот такое получается у нас «возвращение к вере»…

И все-таки памятник Николаю Чудотворцу в Майкопе открыт. Судя по информации, открытие его было обставлено совершенно верными декларациями о благотворном влиянии его на духовное состояние жителей региона и укрепление духа военнослужащих бригады, там дислоцирующейся, но суть этого события не изменяется. Даже то, что установление памятника святителю Николаю Чудотворцу поддержали руководители республики Адыгея («Красная звезда», 2 марта 2006 г.) мало, о чем говорит. Скорее это свидетельствует о том, что местная власть под напором и давлением верховной, вынуждена соглашаться с этим. Но разве на этом может крепиться благополучие в столь этнически пестром регионе? Полагаю, что нет.

Но, как видно, возведение памятника, а не часовни или храма является принципиальной позицией администрации края. Не утих еще скандал вокруг памятника святителю Николаю Чудотворцу в Адыгее, как губернатор края выступает с инициативой возведения такого памятника в Новороссийске («Труд-Кубань», 22 июня 2006 г.)…

Ну да, конечно, каждый человек отвечает пред Богом за дела свои — от простого мирянина до митрополита. У всех своя мера ответственности. Но все же, если митрополит сказал, что предаст анафеме тех, кто прольет кровь в 1993 году, это должно быть исполнено. В противном случае, он становится соучастником преступления… Народ помнит об этом и ждет. Это ведь главный факт, от которого зависит возвращение или невозвращение наше к вере… Понятно, что церковное дело неспешное и несуетное. Но когда оно почти всецело становится на сторону обидчиков народа, никаким «возвращением к вере» это не прикрыть и это чревато новыми бедами, не менее жестокими, чем при открытом атеизме. Более того, открытый атеизм теперь менее разрушителен, ибо ясен и понятен. Но неоатеизм, прикрытый псевдолиберальной риторикой, чреват многими бедами, которые не обойдут и не пощадят никого…