Проведенный администрацией Краснодарского края прием краеведов, в котором мне довелось участвовать, оставил отрадное впечатление. И прежде всего потому, что он показал — отряд краеведов, несмотря ни на что, не убывает. О, это удивительные люди, скромно называющие себя краеведами.

Трепетно влюбленные в историю родного края, увлеченные и бескорыстные, не утратившие способности удивляться и восхищаться каждой, даже малой подробностью истории, не всегда понимаемые окружающими… Но, благодаря их неутомимости, во многой мере и сохраняется историческая и духовная преемственность.

Стольких краеведов по Кубани я знаю, какую неоценимую помощь они мне всегда оказывали. Особенно, когда составлял первый в истории Кубани словарь диалекта «Кубанский говор» и книгу «Кубанские пословицы». Да и в других не филологических, а чисто исторических поисках.

Отрадно и то, что краеведению сегодня в крае, воспитанию через историческую память народа уделяется столь большое внимание. Попутно следует сказать, что у нас в крае, в отличие от других областей и краев России краеведение имеет свое определение — кубановедение. Попробуйте назвать краеведение подобным образом, скажем, в Смоленской, Тверской области или в Хабаровском крае. Язык не поворачивается… А на Кубани свое определение краеведения прижилось — кубановедение. Термин кажется несколько надуманным, а кому-то может и вовсе показаться придуманным в недрах департамента культуры. На самом деле все далеко не так. Это определение, кажется, запустил в обиход Борис Михайлович Городецкий, много сделавший в области краеведения на Кубани, который почти сто лет назад публиковал свои «Очерки по кубановедению». («Кубанская школа», № 4, Екатеринодар, 1915 г.). Б. М. Городецкий — брат известного поэта рубежа веков Сергея Городецкого, однокашника по университету и доброго знакомого Александра Блока. Так что кубановедение наше — не чья-то выдумка, а естественное определение, имеющее свою уже давнюю историю.

Но краеведы, как правило люди добросовестные и кропотливые, собирающие подчас уникальные материалы, как бы не знают что с ними делать, то есть не находят возможности вплести их в общую великую историю страны. И в этом нет ничего обидного и уничижительного для них. У них ведь совсем иное призвание, чем скажем, у историка или писателя. Замечать то, что называется валяется под ногами, что кроме них никто не заметит и что без них просто пропадет. А обобщать, через краеведческие поиски видеть общую картину нашей истории — это призвание и обязанность других людей — историков и по нашей российской традиции — писателей, так как литераторы у нас всегда и непременно были и глубокими мыслителями.

А потому краеведы, прочно зная свое дело, тем не менее живут с постоянной оглядкой на историков и писателей. Но все дело в том, что далеко не все и историки, и писатели в период мировоззренческой растерянности оказываются на высоте своего призвания, то есть осмысления нашей многотрудной истории, а советского периода в особенности. Да и не только советского периода. Ну, скажем, все никак не могут точно исчислить историю родного края, почему-то подменяя ее историей казачьего Войска, причем довольно сомнительной. Обелиск восстанавливается в честь трехсотлетия, а памятник Екатерине П — в честь двухсотлетия края. Явная несообразность кроется за такой неопределенностью. Так двести пятнадцать лет Кубани или триста пятнадцать? Кубанские историки пытаются уверить меня в том, что можно считать так, а можно и так… Но в таком случае «все можно». Ну а когда «все можно» мы знаем и помним что наступает… Но жизнь неосмысленная проваливается в небытие, и неопределенности в столь важном вопросе быть не может. Или эта двусмысленность возникла потому, что кому-то не хочется все-таки восстанавливать памятник Екатерине Великой, как символа русской государственности на юге, в стратегически и геополитически решающем регионе?.. Впрочем, об этом я писал в книге «Возвращение Екатерины» и повторяться не буду (М., «Ладога-100», 2003 г.)

Имеет ли это какое-то практическое значение? Оказывается имеет и самое непосредственное. Когда несколько лет назад в Краснодаре прогремели террористические взрывы, в крае не нашлось «деятелей культуры», которые обратили бы внимание земляков на тот факт, что прогремели они именно 25 августа, в день, который считается днем переселения верных черноморцев на Кубань по Указу Екатерины Великой. А ведь знание этого факта было совершенно необходимо. Но коль террористы знают нашу историю, а мы нет и заняты акциями, которые не приводят к благополучию, в таком случае инициатива будет оставаться за ними…

Еще в большей мере неосмысленным остается вопрос о переименовании города. Следует или не следует переименовывать Краснодар в Екатеринодар? Проблема эта не такая простая, как видится многим, причем, исповедующим прямо противоположные мнения. Вот и хотелось без надоевших уже деклараций, не столь важно каких именно, ибо суть их едина, разобраться наконец-то в этой запутанной дилемме. Тем более, что она имеет не региональное, а общероссийское значение. Кроме того, проблема эта может быть разрешена не иначе, как через, скажем так, общую мировоззренческую характеристику в стране, ибо, как нас пытаются уверить у нас «нет идеологии» иными словами у нас нет смысла существования… То есть не иначе, как отвечая на извечный вопрос: что у нас происходит и что происходит с нами? И тут, как понятно, всякие декларации, даже самые красивые и вроде бы благородные не в счет. Это можно уяснить считаясь с фактами и логикой, а не только исходя из пресловутых «убеждений», то есть из того, что так «кажется»…